И, когда я был мал, ты учил меня своей
дороге двадцать один...
Б. Гребенщиков
О проекте
Авторы и произведения
ПРОИЗВЕДЕНИЯ
Поэзия
Проза
Переводы
Критика
Фасадное световое табло и монтаж
Ольга Старикова (PhoenixAlone)Подростковый бунт
Крыши
Почему бы прямо сейчас
Не пойти погулять по крышам?.
Чтоб послушать - в который раз! -
Как мучительно город дышит,
И как бьется в асфальт луна,
По прохожим паля прицельно..
Я люблю здесь бродить одна:
Так осмысленно и бесцельно.
Слушать, как под дождем гремят
Кровли крыш о своей печали:
Ведь могли самолетом стать!
Но иную судьбу избрали...
Здесь гуляет со мной впотьмах
Гул ушедших людских волнений:
Чей-то жалобно-жалкий страх,
Чьи-то крики и чьи-то тени.
На знакомый спущусь карниз,
Незаметно присяду с краю...
И швырну, усмехнувшись, вниз
Мне не надобный ключ от рая.
Подростковый бунт
Сигарету - на пол,
и прочь - дурея.
Хлопнув дверью так,
чтобы стекла - в крошево.
Кто б меня сейчас напоил портвейном?..
Иль хотя бы слово сказал хорошее...
По стенАм подъезда
кричать каракули,
Покуда баллончик
в руках не осипнет,
А после - грязно ругаться матами...
Или просто - осесть и тихонько всхлипнуть.
Свои дни убивать,
беспробудно пьянствуя,
Под гитару скандируя
не-стихи-не-прозу -
И читать под подушкой о дальних странствиях,
О большой любви и полетах к звездам.
И однажды, в порыве
безумной горечи
Себе вены вскрыть
перочинным ножиком,
Чтоб хоть раз обратили внимание родичи
И ребята те, с волосами "ежиком".
Сигарету на пол...
Три шага к выходу...
Только мысль одна в подсознаньи вертится...
Телефон в руке, и - на легком выдохе:
"Это я. Привет... Не желаешь встретиться?.."
Рожденный Дважды
Он действовал на сцене невпопад,
Он нес свое, не слушая подсказки,
И каждый из актеров был бы рад
Ему поправить съехавшую маску.
Личина спала... Самая пора
Похохотать в глаза отребью сцены!.
Но ахнул зал: вместо лица - дыра
Зияла тьмой, ровесницей Вселенной.
Все звуки стихли. Сцена замерла.
Тьма - в зал смотрела с грустным любопытством,
Покуда, наконец, не изрекла:
"Ну а у вас - свои ли это лица?"
И каждый на подмостки поднялся
И отдал Тьме кусок для маски новой...
Пройти едва успело полчаса,
Когда на мир лицо взглянуло снова.
В звенящей тишине раздался крик -
Так сильно оказалось удивленье
Людей: на них смотрел зеркальный лик,
Венец их коллективного творенья.
Пророк
Был жестоким ко мне мой рок, -
Или делал я что не так?.
Говорил о себе: "Пророк!"
Усмехались вослед: "Дурак!"
От порога гоняли прочь.
Был камнями побит - раз пять.
И родители замуж дочь
За меня отказались дать.
Я в тоску и немилость впал
И покинул родной предел.
Много думал и мало спал,
И небесную манну ел.
Десять лет я провел в горах,
Неспособный себя понять.
Я забыл, что такое страх,
Я привык на себя пенять.
Кто-то спросит, что я нашел?
Что полжизни прожил в бреду.
С гор спустившись, я прочь пошел,
Не заботясь, куда иду.
И чего я в глуши забыл,
Чего нету в помине здесь?
Мир остался таким, как был,
Я остался такой, как есть.
Что же было со мной не так?.
Я усмешки сдержать не мог
И шептал себе: "Ну, дурак!"
Только слышал вослед: "Пророк!"
Философское
В конце, замучен жизни пыткой,
Начнешь подсчитывать итог...
Глядь: на счету - одни убытки
Да мысль: "А черт возьми, ведь мог!.."
На что года перевелись?
Все непонятные попытки
Впихнуть себя в конечный срок
В который раз не удались...
И, тела отперев замок,
Вновь улетаешь тенью зыбкой,
Поняв безумно горький рок:
Будь ты хоть даун, хоть пророк,-
Любая прожитая жизнь
В конце покажется ошибкой.
Волчий гимн
Вы нас ненавидите! Право, я чувствую это.
Вот так ненавидят собаки свободных волков!
Пусть нет у нас дома - зато есть бессрочное лето
И много реальных друзей и достойных врагов.
У вас есть покой на уютном ковре у камина
И добрый хозяин, который решает за вас;
Но только не даром свой дом окружает он тыном:
Всесильный кумир ваш боится до коликов нас!
Мы здесь, под дождем, мы - бесплотные серые тени,
Мы - души, горящие страшным незримым огнем.
Однажды хозяин забудет закрыть на ночь двери...
Готовьтесь нас встретить - мы к вам непременно придем!
Придем не за тем, чтоб отнять у вас коврик и кости -
Ну что ж, догнивайте свой век, падишахи на час!
Мы к вашему богу нагрянем непрошено в гости:
Спросить, по какому он праву преследует нас.
Мы только посмотрим в глаза, чтобы он содрогнулся,
И тихо уйдем, покидая фальшивый уют.
Ваш купленный Рай нам ни капельки не приглянулся:
Настанет зима - из вас теплые шапки сошьют!
Плыть…
По стареющей ночи
Тихий звук-одиночка
Не порваться цепочке
Только нет больше мочи
Не окончена строчка
Будет тихая очень
Закрываются очи
И рисуется точка
.
Ученица
Ты учил меня фехтовать:
Год за годом, за часом час
Продолжали клинки сверкать,
Друг от друга спасая нас.
Но приходит конец всему.
Обучение - тоже срок.
И в холодную ту весну
Мне последний был дан урок.
- Нападай, - ты сказал, смеясь,
Опустив смертоносный меч.
- В жизни воина боль и грязь
Много чаще приятных встреч!
- Атакуй - иль убитым будь,
Отступай - дабы сил скопить...
Чтоб закончить ученья путь,
Тебе надо меня убить.
Засвистел роковой металл,
Опалил мне лицо клинок...
Ты к бордюру меня загнал -
И убил бы... Но нет. Не смог.
Будто что-то в твоих глазах,
Оборвавшись, исчезло вмиг:
Я держала в своих руках
Тот клинок, что тебя настиг.
Ты тихонько вздохнул и сел,
Привалившись к стене спиной.
- Ты имеешь, что я имел...
Только душу возьму с собой.
И с улыбкой ушел во тьму.
Вздох последний слетел с груди...
Ты считал, что я все пойму -
Знал ли ты о моей любви?!.
Ведунья
Вдоль ручья, до дремучих чащ
Колдовство навело тропу.
Ветви с тела срывают плащ,
Прикрывающий наготу.
Ох и многих сгубил ручей,
Затуманил журчаньем мозг:
В заповедных лесах не смей
Класть мосты из стволов берез!
На болоте дурман-трава,
На болоте багульник-цвет
Вековой ворожбы слова
Шепчут песне моей в ответ.
Здесь осока острей клинка
Наточила свои листы:
Пустит кровушку смельчака,
Что сойдет с колдовской тропы.
На поляне, покрытой мхом,
Где стоят колдуны-грибы,
Мне ствола грозовой разлом
Выдаст тайну своей судьбы.
Все далече, все глубже в лес
Увлекает меня стезя.
Там хранится секрет чудес...
Но о том говорить - нельзя!.
Сосны-ели на страже снов
Непролазной стоят стеной,
От людских бесполезных слов
Охраняя покой лесной.
Валькирия
В тонких пальцах – рукоять оружья.
Скрыта кисть под латною перчаткой.
Позабыта мягкость слов ненужных,
Под забралом зубы крепко сжаты.
И сияют неживым мерцаньем
Серой стали из-под шлема очи.
Свищет меч среди жестокой брани –
Не минуть врагу ударов точных.
Отгремит жестокое сраженье, –
И к костру спешит, доспех ослабив,
Та, чей меч не знает поражений,
Всю жестокость там, в бою, оставив.
У костра, средь шума прибауток
Боевых друзей и побратимов
Ей не будет равных в споре шуток…
На язык остра! – за что любима.
Среди равных – равная… Отлично!
Только под пластинами доспеха
Не мужское сердце, а девичье
Тихо бьется… Сердцу не до смеха.
Сердце помнит: где-то за лесами,
На другом конце живого мира,
В доме под родными небесами
Звали деву-воина «любимой».
Не кольчугу по утрам вздевала,
А рубаху белую, льняную,
И родные губы целовала,
А не сталь меча холодно-злую.
Не копье сжимала в тонких пальцах
И не щит тяжелый подымала –
Вышивала серебром на пяльцах
Да ребенка в люлечке качала.
Но пришла война – огонь и битвы, –
Увела мужчин, детей сморила…
Отзвучали женские молитвы –
Месть оружье в руки им вложила.
Только все же, если мир настанет,
Дева-воин меч свой позабудет:
Да, она – тигрица среди брани,
Но в родных руках – котенком будет.
Весна
Весна пришла рано, до срока.
Никто не хотел ей верить.
Она улыбалась в окна,
А ей не открыли двери.
Мороз проворчал скрипуче,
Рассвет протирая дымкой:
"Домой возвращайся лучше!
Пей ветер и ешь снежинки..."
Лишь птицы на ветках голых
Весне аллилуйю пели:
Замучал проклятый холод,
Вконец довели метели!
С улыбкой весна сказала,
Подняв голубые очи:
Она сюда так бежала!
Она здесь остаться хочет!
Мороз подобрел: "Смешная!
Зайди, обогрейся в сени..."
И сам от любви растаял
Под радостный смех весенний...
Метро
Когда с утра в метро бывать случится,
Не спи - взгляни на тех, кто едет рядом:
Почти у всех - измученные лица.
Почти у всех - затравленные взгляды.
Кого-то переполнили заботы,
Кому-то кто-то весть принес плохую...
И вот вагон, наполненный зевотой,
Летит сквозь ветер, рельсы полируя.
Метро, работа - и, не видя света,
Опять в метро: до дома, отсыпаться.
Мерещится порой, что вся планета
На небо разучилась любоваться.
Сонет 2
«Жил как слизняк, но умер - как герой!
Наверно, и при жизни был героем..."
Так странно об ушедших мы порой
Суждения логические строим.
О мертвых - хорошо или никак,
Как будто бы умнее станет втрое
Дурак усопший, чем живой дурак.
Жизнь - это бесконечная игра,
В которой победителей не судят,
Ведь победитель - сам себе судья;
И тот в полнейшем проигрыше будет,
Кто сгинет, не оставив и следа:
Судьба того, кто сам ее забудет,
Едва ли стоит всякого суда.
Уход
С прошлым рвать надо незамедлительно,
Не жалея о каждой малости.
Хлопать дверью надо решительно,
Хлопать дверью надо без жалости,
И не думать о возвращении
В место, домом когда-то бывшее;
Уходя, не проси прощения,
А уйдя – не прощай просившего.
Позабудь обещанья сладкие,
Под коленки свободе бьющие.
Брось в костер все былое затхлое
И вдохни терпкий дым грядущего.
© Идея и разработка: Алексей Караковский & студия "WEB-техника".
По всем вопросам обращаться admin@knigoizdanie.ru.